- Остановись, Нигель! - вступился Генри. - Не хочешь же ты в самом деле изуродовать ее?

- А тебе какое дело? Она не твоя.

- Мое дело не допустить тебя до жестокости. Бедное животное не виновато, что Дик так плохо ее дрессирует.

- Благодарю вас, мистер Генри! Разумеется, всегда я виноват! Как ни старайся, все напрасно! Очень вам благодарен, мистер Генри!

Догги Дик, хотя молодой, но некрасивый и несимпатичный, сопровождал свои слова взглядом, свидетельствовавшим, что душа его была еще безобразнее лица.

- Замолчите вы оба, - крикнул Нигель, - я хочу наказать собаку, как она этого заслуживает, а не так, как тебе хочется, мистер Генри! Мне нужна трость.

И он отрезал себе настоящую толстую палку и стал ею бить животное, жалобные вопли которого разносились по всему лесу.

Генри тщетно умолял своего брата остановиться; Нигель колотил все сильнее.

- Очень хорошо! - вскричал злобно егерь. - Это ей же на пользу.

- А на тебя, Дик, я пожалуюсь отцу.

Нигель между тем колотил все сильнее.

- Стыдно, Нигель, ты уже довольно бил ее, оставь!

- Но раньше я ей оставлю что-нибудь на намять.

- Что ты хочешь делать? - спросил с тревогой Генри, видя, что брат, отбросив палку, выхватил нож. Ты же не станешь...

- Резать ухо?.. Именно это я и хочу.

- Ты раньше проколешь мою руку! - вскричал молодой человек, бросаясь на колени и закрывая обеими руками голову животного.

- Прочь руки. Генри, собака моя, что хочу, то и делаю с ней!.. Прочь руки!..

- Нет!

- Тем хуже для тебя!

Левой рукой Нигель схватил ухо животного, а другой изо всей силы ударил.

Кровь брызнула в лица братьев и окрасила красной волной белую шерсть собаки, но это была кровь не собаки, а Генри, мизинец которого был совершенно разрезан от сустава до ногтя.

- Это научит тебя не вмешиваться в мои дела! - вскричал Нигель, не выказывая ни малейшего раскаяния, - в другой раз ты будешь умнее!